Семь часов вечера. Подъезжаю к Нью-Йорку.
Опаздываю. Она ждет где-то в районе Таймс-сквер.
Оказавшись на месте, с трудом нахожу ее в безумной толпе. От шума раскалывается голова и ощущаю себя не в свой тарелке.
Позже. Бруклин. Но уже не такой как раньше. Другой Бруклин. С ней.
Приятно сидеть на лавке с видом на ночной Манхэттен. Невероятно за беседой с ней не замечать часов.
Ночь. Юг острова Манхэттен.
Ждем паром до Стэйтен Айленд. Почему именно до Стэйтен Айленд? Неважно.
Паром прибывает и в компании празднующих гуляк плывем на юг.
Волны, пара влюбленных друг в друга девушек напротив, Статуя Свободы. Кофе в ее руке. Свежий ветер и снова волны.
То ли пять, то ли четыре часа утра. Стэйтен Айленд.
На улице между лавками, окупированными спящими бездомными, стоит рояль. Жаль, что не помню ни одной мелодии.
Встречаем рассвет на обратном пароме до Манхэттена. Статуя Свободы проснулась и зевает. Чудесно.
Утро. Сон в вагоне в сабвее.
Невероятная ночь продолжается прогулкой по бруклинскому ботаническому саду.
Улыбаюсь, когда она говорит, что видит бурундука впервые в жизни. Она тоже улыбается.
Дождь. Ливень. А зонт – только у нее. В итоге промокаем оба.
После – ужин дома в Jackson Heights. Разварившаяся паста, салат, черри, калифорнийское мерло. Немного жаль.
Жаль уходящие выходные. Жаль расставаться. Жаль, что это не повторится никогда.
Комментариев нет:
Отправить комментарий